«А судьи кто?»
B Петербурге мы сойдемся снова,

Словно солнце мы похоронили в нем,

И блаженное, бессмысленное слово

В первый раз произнесем.

B черном бархате советской ночи,

В бархате всемирной пустоты,

Все поют блаженных жен родные очи,

Bсе цветут бессмертные цветы.



Дикой кошкой горбится столица,

На мосту патруль стоит,

Только злой мотор во мгле промчится

И кукушкой прокричит.

Мне не надо пропуска ночного,

Часовых я не боюсь:

За блаженное, бессмысленное слово

Я в ночи советской помолюсь.



Слышу легкий театральный шорох

И девическое "ах" -

И бессмертных роз огромный ворох

У Киприды на руках.

У костра мы греемся от скуки,

Может быть, века пройдут,

И блаженных жен родные руки

Легкий пепел соберут.



Где-то грядки красные партера,

Пышно взбиты шифоньерки лож,

Заводная кукла офицера

Не для черных дум и низменных святош

B черном бархате всемирной пустоты,

Все поют блаженных жен крутые плечи,

И ночного солнца не заметишь ты.



1920