Истории лучше камней (с)
Полуголодное наше поэтское братство! –
За полночь так ощущаешь вращенье Земли…
Я остаюсь у тебя: мне домой не добраться –
Мы засиделись. Уже и мосты развели.
Белая ночь ворожит и танцует на крышах,
Холодом вечности тянет от близкой Невы.
Чью-то гитару из ближнего дворика слышно:
Нас, полуночников, много. Мы – племя любви.
Вечные долгие споры о судьбах России,
Пепел и кофе, и шутки, и снова – стихи…
С Музой на кухне сидим – навсегда молодые,
На расстоянии дружеской теплой руки.
Ветер, привычно погладив дворцы и фасады,
Тенью осядет на тонких чертах наших лиц:
Это дыханье Петра, декабристов, блокады,
Мышкин с Онегиным, тихо бредущие – вниз…
Гаснет беседа, и день занимается новый,
Скоро откроют метро. Уходить не спешим:
Кто-то поставил «Аквариум». Голос и слово…
Город стихов и любви, ставший вдруг золотым…
За полночь так ощущаешь вращенье Земли…
Я остаюсь у тебя: мне домой не добраться –
Мы засиделись. Уже и мосты развели.
Белая ночь ворожит и танцует на крышах,
Холодом вечности тянет от близкой Невы.
Чью-то гитару из ближнего дворика слышно:
Нас, полуночников, много. Мы – племя любви.
Вечные долгие споры о судьбах России,
Пепел и кофе, и шутки, и снова – стихи…
С Музой на кухне сидим – навсегда молодые,
На расстоянии дружеской теплой руки.
Ветер, привычно погладив дворцы и фасады,
Тенью осядет на тонких чертах наших лиц:
Это дыханье Петра, декабристов, блокады,
Мышкин с Онегиным, тихо бредущие – вниз…
Гаснет беседа, и день занимается новый,
Скоро откроют метро. Уходить не спешим:
Кто-то поставил «Аквариум». Голос и слово…
Город стихов и любви, ставший вдруг золотым…