Эта подпись безвкусна.
Я люблю твои окна, мой странный город. Мой загадочный папа, запойный брат. Я твой Невский, которым наотмашь вспорот, полюбил, как Булат полюбил Арбат.
Вспоминаются ночи и слякоть улиц, и стальные дожди, и больной рассвет. Переулки чудес, где один безумец повстречает тебя, чтобы дать совет.
Город медных грифонов, моя Голгофа, и Синай, собирающий всех подряд. Вавилон и Помпея (у Петергофа), но атланты не даром в тебе стоят.
Я люблю переулки, дворы-колодцы, иглы башен и плоскости площадей, обожаю твой ветер, твой звон и солнце, -
И за это прощаю твоих людей.
Их я тоже люблю.
Вспоминаются ночи и слякоть улиц, и стальные дожди, и больной рассвет. Переулки чудес, где один безумец повстречает тебя, чтобы дать совет.
Город медных грифонов, моя Голгофа, и Синай, собирающий всех подряд. Вавилон и Помпея (у Петергофа), но атланты не даром в тебе стоят.
Я люблю переулки, дворы-колодцы, иглы башен и плоскости площадей, обожаю твой ветер, твой звон и солнце, -
И за это прощаю твоих людей.
Их я тоже люблю.